Стас Давыдов: «Все мы делали что-то, за что нам стыдно»

Стас Давыдов – выходец из университетской рижской команды КВН «109 кабинет» и солист группы Banana Bomb. Стас должен был стать инженером по технической эксплуатации воздушных судов, а стал одним из ветеранов комедийного youtube-жанра.

Восемь лет назад в сеть вышел первый выпуск веб-шоу «This is Хорошо». Созданный командой из трех человек, проект мгновенно взлетел в топ самых популярных роликов. Через год канал получил уже 150 млн.просмотров, стал самым востребованным в русском сегменте, да там и остался на долгие годы. И не только там. Английские субтитры помогли блогеру заполучить и западную аудиторию.

В Риге к успехам Стаса относятся более сдержано, зато российские поклонники души в нем не чают. Поэтому на родине звезда рунета отдыхает и работает, на гастролях – работает и раздает автографы.

Автор: Евгения ШАФРАНЕК

«Слово блогер меня подбешивает. Но потом как-то осознал, что это мои внутряковые запары. Потому что сказать: да, я блогер – все-таки самое логичное, а не обманывать себя тем, что ты исключительно ведущий интернет-шоу. Да, у нас интернет-шоу, но и блогов мы снимаем предостаточно.

Еще один термин, к которому пришлось привыкнуть – инфлуэнсер. От него передергивает максимально. Но и его пришлось научиться использовать, когда речь идет о каких-то деловых штуках.

Но когда можно описать свою работу не одним словом, то, конечно, там появляется всё: ведущий, музыкант, велоактивист, мотолюбитель, меломан – словом, все! Но так не всегда получается.

По городу люблю передвигаться на мотороллере, за городом – на мотоцикле. И дело не в экстриме.

По дофаминовому удовольствию, а не по эндорфиновому – спокойно отношусь к экстремальным вещам. Есть люди, которые ловят кайф от страха, а я не понимаю, зачем бояться специально. Я получаю удовольствие от каких-то свершений, когда что-то получилось. Даже законченная уборка дома доставляет мне радость.

Когда мы втроем начинали этот онлайн-проект — мы не знали, ни что из этого получится, ни как объяснить людям, что мы делаем. Открыть какой-то канал на ютубе? И там зарабатывать? Что за бред? Реакция окружающих была такой же, как если бы я сказал, что мы сели в кресло и летим.

Но у нас был пример западного видеорынка, который начался раньше и развивался очень успешно. Мы собрались, через два дня писали сценарий, а через три месяца поняли, что попали в яблочко.

Я не интроверт, но и не человек, который супер обожает внимание. Поэтому мы и начинали работать в интернете – место людей, которые ищут общение в сети.

Давно открыто говорю, что популярность шоу деформировала мою психику. Теперь в любом шепоте или громком крике мерещится, что кто-то бежит со мной фоткаться.

Но сейчас все стало поспокойней. 14-летние поклонницы выросли вместе с нами и реагируют уже по-другому, а новые 14-летние фанатеют от других кумиров, таких же молодых ребят, которые сегодня активно появляются в интернете.

В Риге узнают меньше, потому что у нас потенциально меньше русскоговорящей аудитории, которая может нас смотреть. В России популярность чувствуется больше, а на каких-то профильных мероприятиях, куда стекаются и блогеры, и влогеры, и их зрители – спокойно пройти невозможно до сих пор.

В нашей команде общение построено на взаимном унижении. Это защитный механизм и изощренности мы уже, наверное, достигли дна (Смеется). Но когда ты любую новость сообщаешь человеку через оскорбление, то тяжело обидеться друг на друга из-за мелочей.

Работа только на себя расслабляет. В команде же у кого-нибудь всегда найдется определенное количество энтузиазма, которое вытащит остальных из затишья.

Обычно телевидение уходит онлайн, а у нас вышло наоборот. Нам позвонили с Первого канала и предложили вести передачу. Мы отработали один сезон, но перезаключать контракт на второй не стали – не понравилось. Слишком много сил, времени и цензуры. Теперь мы осознанно выставляем такие условия для телекомпаний, чтобы у них желание пропало естественным образом. Нам просто кажется, что если уж они согласятся на такие требования, то тогда ладно, поработаем.

Сегодня я полон скепсиса. У меня сформировалась подозрительность к миру – всегда могу признать, что вот этот продукт крутой, но… И это “но” следует обязательно.

Бывает стыдно за сюжеты. А за старые выпуски вообще достаточно стыдно. И это нормально. Хорошо, когда человеку стыдно за то, что он когда-то делал. Это значит, что ты меняешься.

Все мы делали что-то, за что нам стыдно: слушали стыдную музыуку, делали стыдные вещи, а мы еще снимали стыдные видео. Просто нужно уметь на это смотреть немного со стороны: на тот момент все это оценивалось другой “экспертизой”.

Вместе с опытом пришел и страх — избегаешь всего нового и экспериментов. Ты же уже сделал много стыдных вещей, теперь боишься их повторить. А на самом деле, конечно, стоит рискнуть. Потому что такие вот “стыдные” вещи — самые искренние.

У юмора есть теория и написать смешно – не сложно. Сделать искренне дурачество – вот это трудно. Тут надо, чтобы перло. Иногда просто помогает какое-то обновление атмосферы.

С прошлого года очень многое стал подвязывать к эффекту Даннинга-Крюгера. Это кривая, где на одной системе координат опыт, на второй – уверенность. Пока у тебя мало опыта, ты очень уверен в своих действиях. А дальше классика жанра: чем больше ты знаешь, тем больше ты знаешь, что ничего не знаешь.

В этом графике есть верхняя точка — «пик дурака», где всегда можно найти пару идиотов, и самый низкий показатель — “долина отчаяния”, куда скатываешься по мере увеличение опыта. А потом опыта становится еще больше и человек начинает понемногу, очень плавно, с этого дна выбираться. Вот мы как раз потихоньку выкарабкиваемся из этой “долины отчаяния”.

Я не сильно хороший друг. Могу подзабить, подзабыть. У меня фактически один лучший друг, с которым мы очень разные и с которым я редко вижусь. Но он привык. Он – глаза боятся руки делают, а я сорок восемь раз отмерю и дам отрезать ему. И если мы что-то делаем вместе, то мы отлично дополняем друг друга, иначе я ухожу в никому не нужный перфекционизм.

Если я прокрастинирую хотя бы один день – мне плохо. Но иногда заставляю убедить свой мозг в том, что сегодня надо взять и просрать этот день полностью. «У тебя уже достаточно дней было продуктивных. Вот сегодня, пожалуйста, сделай наоборот.»

Когда зрители подозревали меня в каких-то романтических отношениях, они начинали писать очень много ерунды. И даже не всегда агрессивной. Просто ерунды. Мне было спокойней, если это не вырывалось за пределы сети.

В последнее время стал меньше скрывать личную жизнь. Раньше это была вынужденная мера, чтобы защитить тех людей, которые мне, на самом деле, дороги. А сейчас у меня нет отношений и защищать некого.

Мы долго встречались, два года прожили в браке и полтора года назад, сели, решили, что надоели друг другу и развелись спокойно и без взаимных претензий.

Я, конечно, сильно упростил сюжет, но дело в том, за годы отношений я отвык находиться один. И мне пришлось пройти через непростой период, чтобы в этом состоянии начать себя снова чувствовать комфортно.

Пришлось перестраивать старые привычки, чего-то сильно не хватало, что-то ушло из жизни, случались и моменты апатии, когда начинал сомневаться в принятом решении, затем шли всплески уверенности в правильности выбора. Сейчас уже как-то устаканилось.

В кризисный момент всегда есть дилемма. Можно продолжать сохранять семью вопреки всему, чтобы, возможно, найти вариант существования, симбиоза, остаться вместе и быть счастливыми. Так и живут многие.

А можно не пытаться друг друга истязать, чтобы добиться этой синергии, а поскорее закончить с мучениями, двигаться дальше и искать для себя другие варианты. Правильного ответа не существует.

Просто выбираешь свой путь и убеждаешь себя в том, что он тот самый. Только тогда будет хорошо.

Люди после разрыва длительных отношений, часто моментально хватаются за новые – попытка замены утраченного. И я – не исключение. Я тоже быстро начал другие отношения, но спустя почти год понял, что не честен по отношению к девушке. Желание быть вместе просто, чтобы не быть одному – плохое желание.

Мне пришлось это ей объяснять, и я при этом чувствовал себя отвратительно. Потому что она хорошая и чудесная. Но мы до сих пор поддерживаем дружеские отношения, общаемся и видимся.

Разговор дома и на камеру – разные вещи. Твой общественный образ – только образ, который включается вместе с камерой. А с близкими мне сложно раскрыться. Каждый раз наступаю себе на горло, точнее, приподнимаю ногу с горла, чтобы попытаться поговорить о том, что на душе и проговорить то, что меня волнует.

Двое моих длительных отношений закончились как раз из-за того, что я не был способен разговаривать. А это важно. И я понемногу учусь. Это сложно. Потому что для меня нормально находиться в себе. Но я уже научился понимать, что это не всем приятно.

Тему эмоций очень хорошо продвигал Бернар Вербер – сомнительного качества писатель. У него в книге про муравьев рассматривался один момент.

У муравьев прочный скелет вынесен наружу. Его сложно пробить, но если уж пробил, то насекомое погибает. А есть мягкие существа типа людей, которых ранить легко, но до скелета добраться непросто. Это и есть разные подходы к восприятию внешних, в том числе, психологических травм. Можно всегда прятаться за своим мощным скелетом, но в какой-то момент накопиться удар достаточной силы, чтобы тебя пробить. А можно получать мелкие удары, принимать их, но устоять на ногах.

Так вот я — муравей. Не могу сказать, что всегда сидеть за панцирем – хорошо. Поэтому не отрицаю, что более эмоциональные люди тоже прикольно. Это же их способ воспринимать мир.

К счастью, мне несложно поймать счастье. Несмотря на то, что могу запросто сорваться, накричать, постучать по твердому объекту, а потом пожалеть, что постучал, если что-то не получается, я люблю что-то делать своими руками. Да что вообще может быть лучше, чем все выходные проковыряться в гараже?

Я прошел процесс, когда одиночество становится уединением. Сегодня впервые в жизни удовлетворен, находясь один. Но понятно, что это не навсегда.

С каждыми отношениями замечаю, что становлюсь все лучшим партнером по жизни для человека. Вопрос в том, когда я стану идеальным – не будет ли слишком поздно? Но об этом подумаю чуть позже. (Смеется)

Я прошел процесс, когда одиночество становится уединением. Сегодня впервые в жизни удовлетворен, находясь один. Но понятно, что это не навсегда…»

Rate this post

Читайте также