Президент Аргентины Хавьер Милей превратил выступление на Генеральной Ассамблее ООН в одно из самых жестких обвинений, когда-либо звучавших с этой трибуны в адрес самой организации. Он назвал ООН «бесполезной», обвинил ее бюрократию в стремлении контролировать жизнь людей, вспомнил пандемию, Израиль и миграцию - а затем нанес удар по особенно болезненной для Аргентины теме Фолклендских, или Мальвинских, островов. Но за эпатажной риторикой скрывается вполне определенная политическая стратегия.
В среду, 23 сентября, Хавьер Милей в третий раз в качестве президента Аргентины выступил на Генеральной Ассамблее ООН в Нью-Йорке.
Читайте нас также
Начал он почти примирительно. Милей признал, что организация создавалась после Второй мировой войны ради благородных целей - мирного разрешения конфликтов, свободы и человеческого достоинства.
А затем заявил, что этот первоначальный договор фактически нарушен.
По словам аргентинского президента, ООН превратилась в «бесполезную организацию», существование которой поддерживает касту «фатально высокомерных паразитов, маскирующихся под благонамеренных бюрократов».
Для дипломатической речи подобная формулировка необычайно резка. Но это не случайная эмоциональная вспышка: Милей фактически перенес на международную арену ту же идеологическую войну, которую ведет внутри Аргентины.
В чем Милей обвиняет ООН
Его главный тезис заключается в том, что ООН якобы постепенно перестала быть площадкой, где суверенные государства договариваются между собой, и превратилась в наднациональную бюрократическую систему, пытающуюся указывать обществам, как им жить.
Милей перечислил целый набор своих давних политических противников: Agenda 2030, «гендерную повестку», экологическое регулирование, миграционную политику и попытки государства контролировать развитие технологий.
По его словам, возникла парадоксальная система: организация оказывается бессильной перед диктатурами, терроризмом и войнами, но одновременно пытается регулировать жизнь законопослушных демократических государств.
Милей назвал такое положение дел смесью «анархии и тирании».
Отдельно президент Аргентины обрушился на политику времен пандемии COVID-19.
Он заявил, что международные структуры поддерживали локдауны вопреки суверенитету государств, и охарактеризовал происходившее как «глобальный эксперимент по социальному контролю, замаскированный под науку».
Израиль - еще одна причина атаки
Еще один блок речи был связан с Израилем - одним из ближайших международных союзников нынешнего аргентинского президента.
Милей обвинил международные структуры в двойных стандартах: по его мнению, государства с тяжелыми нарушениями прав человека сохраняют влияние в системе ООН, в то время как Израиль становится объектом постоянного осуждения.
Он также говорил о международном терроризме и напомнил о терактах против посольства Израиля в Буэнос-Айресе в 1992 году и еврейского центра AMIA в 1994-м.
Это хорошо укладывается во внешнеполитический разворот Аргентины при Милее: Буэнос-Айрес заметно сблизился с США и Израилем, а сам президент открыто определяет внешнюю политику через принадлежность к западному политическому лагерю. В тот же день в Нью-Йорке он выступал на мероприятии, посвященном «западным ценностям, экономической свободе и стратегической безопасности».
Но главный аргентинский сюжет - Мальвины
Именно здесь речь перестала быть только идеологическим манифестом.
Почти семь минут из примерно двадцатиминутного выступления Милей посвятил спору с Великобританией о Фолклендских островах, которые в Аргентине называют Мальвинскими. Это была примерно треть всей речи.
Аргентина считает острова своей территорией и оспаривает британский суверенитет над ними. В 1982 году страны вели за них войну, завершившуюся поражением Аргентины.
Милей заявил, что история островов демонстрирует разрыв между громкими заявлениями международных организаций и их реальными возможностями.
ООН, сказал он, создавалась в том числе для защиты территориальной целостности государств, но в случае Мальвин организация, по его словам, предпочла «смотреть в другую сторону».
Президент вновь призвал Великобританию вернуться к переговорам о суверенитете.
И здесь особенно интересен политический поворот.
Милей фактически заявил, что Буэнос-Айрес больше не намерен просто ждать дипломатического решения от международных институтов:
«Аргентина не будет сидеть и ждать, пока ООН и международное сообщество окажутся на высоте собственного мандата».
Он пообещал, что страна сама «возьмет дело в свои руки», одновременно подчеркнув, что речь идет о мирной, практической и эффективной защите аргентинских претензий.
Представители Великобритании находились в зале и, по наблюдениям аргентинских журналистов, во время этой части выступления внимательно слушали президента и делали записи.
Почему Милей пошел на столь резкую атаку
Здесь сходятся сразу несколько причин.
Во-первых, это продолжение его внутренней политики. Милей пришел к власти под лозунгом борьбы с «кастой» - политиками, чиновниками и бюрократическими структурами, которые, по его убеждению, существуют за счет общества.
Теперь эта схема переносится на международный уровень: аргентинская политическая «каста» превращается в глобальную бюрократическую «касту».
Во-вторых, Милей все отчетливее позиционирует себя как одного из лидеров международного антибюрократического и либертарианского лагеря. Его критика ООН во многом созвучна позиции Дональда Трампа - от недоверия к многосторонним институтам до сопротивления климатической и миграционной политике.
В-третьих, Мальвины дают президенту возможность соединить свою радикально новую внешнюю политику с одной из немногих тем, объединяющих почти весь аргентинский политический спектр.
Требование суверенитета над островами значительно старше самого Милея и остается государственной позицией Аргентины независимо от того, кто находится у власти. Как отмечает аргентинский фактчекинговый проект Chequeado, тему Мальвин поднимало большинство аргентинских президентов на Генассамблее за последние десятилетия.
Поэтому Милей одновременно выглядит революционером, атакующим существующий мировой порядок, и защитником традиционной аргентинской государственной позиции.
Есть и четвертая тема - искусственный интеллект
Она оказалась несколько затенена скандальными фразами, хотя политически не менее интересна.
Милей предупредил ООН и правительства против чрезмерного регулирования искусственного интеллекта.
По его логике, государства способны повторить ту же ошибку, которую он видит в других сферах: из страха перед новой технологией создать огромный регулирующий аппарат и тем самым затормозить развитие.
Аргентина, напротив, намерена позиционировать себя как страну, открытую для развития ИИ.
Получается, что вся речь была построена вокруг одной идеи: меньше наднационального регулирования, больше суверенитета государств и свободы действий для отдельных людей и бизнеса.
Что изменит это выступление
Немедленных практических последствий у речи, скорее всего, немного. Резкие слова Милея сами по себе не меняют ни устройство ООН, ни статус Фолклендских островов.
Но дипломатически выступление важно по другой причине.
Аргентина при Милее окончательно обозначает свое место в формирующемся лагере государств и политических движений, которые считают послевоенную систему международных институтов чрезмерно бюрократизированной и нуждающейся в радикальном пересмотре.
И здесь возникает главный парадокс выступления.
Милей обвиняет ООН в бессилии и одновременно использует ее самую престижную трибуну, чтобы потребовать содействия в споре с Великобританией.
С точки зрения его критиков, это противоречие: Аргентина нуждается в международных институтах именно потому, что самостоятельно заставить Великобританию вести переговоры о суверенитете она не может.
С точки зрения самого Милея, наоборот, это доказательство его тезиса: резолюции существуют десятилетиями, а реального результата нет.
Именно спор вокруг эффективности международных институтов сейчас выходит далеко за пределы аргентинской политики. Даже открывая нынешнюю сессию Генассамблеи, ее председатель Халилур Рахман признал, что за стенами ООН люди спрашивают уже не о том, существует ли организация, а о том, работает ли она вообще. При этом он защищал ООН как несовершенную, но незаменимую систему и призывал не разрушать ее, а реформировать.
Милей предлагает значительно более радикальный ответ.
Для него проблема уже не в отдельных ошибках ООН. Он считает ошибочной саму тенденцию превращения международной организации из места переговоров суверенных государств в институт, претендующий на формирование правил их внутренней жизни.
Поэтому фраза о «паразитах» - самая громкая часть выступления, но не самая важная.
Главное послание Милея состояло в другом: международным организациям, по его мнению, следует вернуть значительно меньше власти, а национальным государствам - значительно больше.
Подпишитесь на нас 
