В зале Латвийского национального художественного музея развернулась новая выставка «Современный рисунок». На стенах - десятки бумажных листов, исписанных тушью, изрисованных карандашом, а местами - заляпанных восковыми мелками и даже искусственной кровью. Реакция большинства обычно укладывается в ироничное «мой ребенок нарисует так же». Однако у этого «тяп-ляп со вкусом французской булки» - внушительная родословная, увлекательный закулисный контекст и настоящий дух Франции.
Маршрут этих работ вполне конкретен. Почтенная французская чета коллекционеров и меценатов - Флоранс и Даниэль Герлен, десятилетиями собирали современную графику со всего мира, учреждали международные премии, а в 2012 году совершили царский жест - подарили парижскому Центру Помпиду более тысячи рисунков. Само собой, когда частная коллекция попадает в инвентарные книги такого музея как Помпиду, любой набросок моментально конвертируется в музейное достояние.
Читайте нас также
Повод для рижских гастролей тоже исторический: легендарное здание Центра Помпиду в Париже закрыто на капитальную реконструкцию вплоть до 2030 года. Чтобы экспонаты не пылились в запасниках, музей запустил международную программу Constellation («Созвездие»), отправляя свои сокровища в турне по европейским галереям. Так почти сто работ сорока трёх авторов оказались в Риге, составив рифму к параллельной местной выставке «Воплощенная мысль» - демонстрация эволюции латвийского рисунка за три века.
Давайте будем честны: современный рисунок почти всегда в той или иной степени вторичен. Современные художники давно не пытаются поразить нас умением срисовать яблоко «как живое». Они работают с историей искусств, массовой культурой и чужими образами, превращая повторение и цитирование в главный художественный прием.
Взгляните, к примеру, на диптих французского мастера Андре Рафрэ. Художник берёт графитный карандаш и детально перерисовывает набросок нормандских скал, сделанный когда-то романтиком Эженом Делакруа. Рафрэ совершенно не скрывает, что его работа - копия. Напротив, он делает сам процесс повторения чужого штриха интеллектуальной игрой, исследуя границы того, что вообще считать «оригиналом».
Рядом - «Порыбачим в мутной воде» шведского автора Йокума Нордстрёма, абсолютно детская, наивная картинка с угловатыми человечками в интерьере XIX века. На первый взгляд. Но эта нарочитая «неумелость» обманчива: за ней скрывается точная стилизация под старинные домашние рисунки и виртуозная передача странного, сюрреалистического беспокойства.
Африкано-нидерландская художница Марлен Дюма в композиции «Армия ищет врага» наносит тушь и акрил поверх газетных коллажей, передавая ощущение медийного шума и тревоги, что продолжает традицию Герхарда Рихтера и Люка Тюйманса с их работой над медийными штампами и деформированной хроникой.
А французская художница Фредерик Луц в композиции Heirad смешивает тушь, акварель и восковые мелки с искусственной кровью, образуя дикий, экспрессивный вихрь. Наконец, лаконичные, едва заметные контуры человеческого тела на полупустых листах прямо цитируют графическую экономию Анри Матисса и Жана Кокто, а плотные графитные сетки перекликаются с медитативным опытом знаменитой ВийиЦелминьш.
Все эти техники - от скрупулезного карандашного копирования до эпатажного хаоса из краски и коллажей - объединяет одно: они подчёркнуто материальны и телесны.
Однако сегодня у всех этих незащищенных штрихов появляется еще один, совершенно новый подтекст. Мы живем в эпоху, когда алгоритмы генеративных нейросетей выдают идеально построенные, «вылизанные» цифровые картинки за доли секунды. На этом фоне неидеальный человеческий след приобретает небывалую ценность. Бумага под жидкой акварелью выгибается волнами, карандаш цепляет фактуру листа, а линия дрожит, фиксируя неуверенность живой человеческой руки.
Рисунок перестает стремиться к академической правильности. Он превращается в живой отпечаток физического присутствия автора в реальном времени. Выставка из коллекции Герлен интересна именно этим контрастом: монументальное музейное пространство строгой архитектуры на время становится убежищем для очень хрупких, спонтанных и честных человеческих проявлений.
Чтобы понять эту выставку, стоит вспомнить, как мировые музеи вообще обкатывали подобный формат. В 2013 году сам Центр Помпиду показал масштабную экспозицию «Donation Florence et Daniel Guerlain», легитимизировав частный вкус парфюмерной династии как главный вектор европейского рисунка. Позже схожие задачи решал нью-йоркский MoMA на проекте «Lines, Marks, Scenes: Drawing from the Collection», а Музей Альбертина в Вене регулярно доказывает, что бумажный лист давно перерос роль эскиза. Рижский проект продолжает эту институциональную традицию, поэтому, приходя на новую выставку «Современный рисунок», не ищите академической академичности. Относитесь к этим работам как к запискам на полях или визуальным дневникам очень разных людей. И тогда вместо абсурдизма штриха перед вами откроется редкая возможность увидеть, как устраивали творческий эксперимент главные художники нашего времени.
