История закадрового смеха в телешоу

Блин, как меня бесит этот смех! А оказывается у этого есть целая история…

Начало нового века подарило нашей стране много новинок в теле- и киноиндустрии. К некоторым, как например реклама, мы привыкли, или во всяком случае смирились с ними, но отдельные моменты до сих пор вызывают раздражение у части аудитории. Главным является, пожалуй, закадровый смех. Не привык наш зритель, чтобы его считали тупым и «подсказывали, где нужно смеяться».

На самом деле, в этом вопросе мы просто столкнулись с чужой культурной традицией, которой, кстати, уже около ста лет, а если покопаться в истории – то и больше.

Историки считают, что подсказывать зрителям, как и в каком месте выступления нужно реагировать, начали еще в античности. Уже в III веке до н. э. греческий драматург-комедиограф Филемон нанимал против своего соперника Менандра команду людей, которые громко высмеивали или, наоборот, поддерживали выступление. А вот деспот Нерон, который был очень творческой личностью и участвовал практически во всех поэтических и музыкальных конкурсах, придумал пригонять на свои выступления солдат-легионеров, которые по команде устраивали бурные овации.

В XVI веке во Франции поэт Жан Дюрат изобрел способ, как программировать реакцию зрителя, если ты не римский император. Для этого, правда, требовались финансовые затраты: находчивый автор просто скупал часть билетов на свои постановки и раздавал их затем бесплатно в обмен на обещание бурных аплодисментов. К XIX веку сложилась настоящая профессия – клакёр. Это люди, которые за деньги создают успех или провал выступления. При этом используется психологический эффект «Социального доказательства» — люди обычно охотно присоединяются к чужим эмоциям, когда они не уверены в своих собственных, считая, что другие лучше разбираются в ситуации. Таким образом группа клакеров (клака) может существенно манипулировать реакцией зрителей.

Оноре Домье, «Клакёр», гравюра из цикла «Парижская богема», 1842 год

Существует интересный рассказ Влада Дорошевича о том, как Федору Ивановичу Шаляпину перед выступлением в Ла-Скала в 1901 году пытались предложить подобные услуги. На следующий день в одной из больших политических газет Милана было опубликовано письмо великого русского артиста:

«Ко мне в дом явился какой-то шеф клаки и предлагал купить аплодисменты. Я аплодисментов никогда не покупал, да это и не в наших нравах. Я привез публике свое художественное создание и хочу ее, только ее свободного приговора: хорошо это или дурно. Мне говорят, что клака — это обычай страны. Этому обычаю я подчиняться не желаю. На мой взгляд, это какой-то разбой.»

Вплоть до начала XX века использование услуг клакеров действительно считалось нормальной практикой. Существовали специальные агентства, которые занимались наймом профессиональных «хлопальщиков». Менеджеры театров просто оставляли заявки, и половина успеха у публики была концерту или спектаклю обеспечена.

В 1920-х годах клакёры появились на американском радио. В те годы стали очень популярными комедийные радио шоу, которые записывались в прямом эфире. То есть сначала это были просто записи живых концертов или театральных постановок. Реакция зрителей была естественной, и у слушателей возникало ощущение присутствия на выступлении.

×

Радио в начале XX века слушали по вечерам всей семьей

.

Эти радио-постановки стали прародителями одного из самых популярных сегодня телевизионных жанров – ситкомов. «Ситуационные комедии» с постоянными персонажами затем перекочевали на молодое телевидение. С первых лет своего существования они были главными конкурентами «Мыльных опер». В отличие от слезливых мелодрам, ситкомы собирали у приемников, а затем и экранов не только женскую аудиторию. Смешные жизненные ситуации, из которых герои всегда находят выход, оказались безумно популярными, и уже ровно 100 лет не сдают позиций в борьбе за зрительское внимание. По наследству от своих «живых» предков ситкомы получили закадровый смех, который стал признаком этого жанра и до сих пор считается необходимым элементом. Первые телевизионные сериалы выходили также в прямом эфире, поэтому они в принципе представляли собой трансляцию театральных постановок. Зрителей теперь сажали так, чтобы они оказывались за кадром, но их живая реакция по-прежнему попадала в звуковой ряд. Сегодня представить, как выглядели подобные трансляции, мы можем по некоторым ток-шоу.

На съемках ток-шоу «Вечерний Ургант» тоже присутствуют зрители

.

Когда от постановок в прямом эфире отказались, зрителей из съемочных павильонов убрали. В создании телевизионных фильмов появились многочисленные дубли и монтаж. Конечно, от этого они стали намного качественнее. Однако тестовые просмотры первых же серий показали, что зрители воспринимают новые ситкомы отстраненно. Для восстановления эмоционального контакта было решено зрителей в павильоны вернуть. Однако возникла новая проблема: зрители стали уставать. Конечно, на десятом дубле даже очень смешной сцены становится уже не так весело. В некоторых случаях зрителей в перерывах даже развлекали специально нанятые стенд-ап комики.

Реакция живой аудитории создает у зрителей эмоциональный отклик

.

В 1953 году звукоинженер Чарли Дуглас нашел эффективный и дешевый выход: он придумал «машину смеха». Чтобы хохот не выглядел однообразно и не повторялся, он записал несколько самых удачных образцов от разных людей отдельными дорожками. Дальше запись каждого зрителя он «привязал» к отдельной кнопке, и начал «играть» на людских эмоциях, как на фортепиано. Сначала аппарат стали использовать, чтобы исправлять неудачные студийные записи, но затем перешли полностью к его эксплуатации. Так стали создавать тот самый закадровый смех, который мы слышим в ситкомах до сих пор. Поскольку большая часть звуков для дорожек с закадровым смехом была записана в 50-х годах, на телевидении стала популярна шутка о том, что «над современными ситкомами смеются в основном покойники». Скорее всего, это до сих пор так. Маститый звукорежиссер Джон Биккельхаупт, например, рассказывал в интервью журналу NewYork Magazine, что в его библиотеке есть смех женщины 1892 года рождения.

Удивительно, пожалуй, то, что в начале 90-х зрителей на съемки ситкомов, несмотря на все сложности, вернули. Все-таки живой контакт в искусстве ничем не заменишь! Теперь организаторы, правда, стали уделять огромное внимание кастингу аудитории. То есть, на определенные съемки приглашали ту целевую аудиторию, которая более качественно смеялась именно над этой тематикой. Так, например, для сериала «Женаты. С детьми» (в нашей адаптации «Счастливы вместе») чаще всего звали военных, а на ситком из жизни церковной общины «Аминь» — участников церковных хоров. С живой аудиторией снимался и легендарный ситком «Друзья».

На съемках сериала «Друзья»

.

В наших пенатах такое дорогое удовольствие для съемок сериалов не прижилось. С живой аудиторией попробовали снимать четвертый сезон «Тридцати трех квадратных метров» в 2004 году, однако затем от этой практики отказались. Иногда, как, например было при создании «Моей прекрасной няни», зрителям показывают отснятый и смонтированный материал, записывая их смех и аплодисменты. При таком подходе, кстати, можно подкорректировать моменты, на которые не было нужной реакции.

Ну а что касается теле-аудитории, наш зритель в начале 2000-х отнесся к смеху современных клакёров за кадром примерно так же, как Федор Иванович Шаляпин. Наверное, честность и нежелание плясать под чью-то эмоциональную дудку – это часть нашего менталитета.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *