За последние три десятилетия тюремное население Латвии сократилось почти втрое - с 10 тысяч до 3500 человек. Однако по коэффициенту заключённых на 100 тысяч жителей страна по-прежнему уступает в ЕС только Венгрии и Польше. Эксперты объясняют это не «врождённой криминальностью», а тем, как работают законы, суды и - шире - социальная политика.
Цифры, которые не любят контекста
Читайте нас также
По данным за прошлый год, в Латвии было зарегистрировано чуть более 37 тысяч преступлений, примерно четверть из них - 9797 - тяжкие или особо тяжкие. Руководитель проекта Европейского социального фонда в Управлении мест заключения Марис Лусте, который пришёл в отрасль в 1995 году, помнит другое время: тогда в латвийских тюрьмах содержалось около 10 тысяч человек. Сейчас - порядка 3500, причём три четверти из них уже с приговором .
Казалось бы, история успеха. Но есть нюанс. Пенитенциарный коэффициент - число заключённых на 100 тысяч населения - при таком падении абсолютных цифр остаётся одним из самых высоких в Евросоюзе. По словам Лусте, Латвию опережают только Венгрия и Польша . Данные Eurostat за 2024 год подтверждают эту иерархию: Венгрия - 193 заключённых на 100 тысяч, Польша - 191, Латвия - 187 . Для сравнения: в Финляндии этот показатель составляет 57, в Нидерландах - 67 .
Почему цифры не говорят сами за себя
Преподаватель криминологии и судебной психологии Рута Трейя предостерегает от простого чтения статистики. «Если смотреть с точки зрения судебной психологии, нельзя просто взять цифру и сказать, много это или мало, потому что законодательство различается», - поясняет она . В одной стране кража может караться условно, в другой - реальным сроком. В одной системе суд стремится помочь преступнику и снизить рецидивизм, в другой - изолировать его от общества.
Трейя напоминает и о другом тревожном показателе: Латвия долгое время занимает первое место в ЕС по числу умышленных убийств женщин, совершённых их мужьями, партнёрами или другими членами семьи . Это не просто криминальная статистика - это индикатор того, насколько эффективно государство и общество реагируют на насилие в близких отношениях.
Преступность как зеркало эпохи
Историк Айга Берзиня-Ките из Латвийского национального архива напоминает: преступность не является статичной величиной. В межвоенной Латвии были широко распространены организованные вооружённые ограбления банд. В начале 1930-х, на волне экономического кризиса, снова выросли убийства, грабежи и кражи . «Я бы призывала смотреть на тенденции, на то, что служит катализатором волн преступности», - говорит она .
Схожая логика работает и с шокирующими цифрами по сексуальному и семейному насилию. Резкий рост зарегистрированных случаев после 1995 года - не обязательно взрыв самой преступности. Во многом это следствие изменения законов, общественного понимания и работы правоохранительных органов: то, что раньше не считалось преступлением, постепенно стало им .
Чего не хватает: единой профилактики
Лусте указывает на структурную проблему: в Латвии нет единой межведомственной работы по предотвращению преступности. В вопросах, касающихся детей - как преступлений против них, так и совершённых ими, - политика более-менее целостна. То же можно сказать о финансовых преступлениях, где все институты смотрят в одном направлении. Но для «обычных» преступлений система работает иначе: участие внутренних дел заканчивается приговором, а дальше осуждённый должен сам искать социальную поддержку в обществе. «Именно где-то между этими этапами часто и возникает рецидив», - констатирует специалист .
Трейя идёт дальше и формулирует неудобную мысль: у общества изначально неверная установка. «Полиция в основном занимается расследованием преступлений, а не профилактикой. Может быть, лишь немного участвует в ней», - говорит она . Реально же на уровень преступности влияют социальные и экономические факторы. «Сейчас мы живём в очень напряжённое время во всём мире. Приходят финансовые кризисы. Молодые люди, которые, возможно, уже находятся в безнадёжной ситуации в семье, если они ещё видят безнадёжность в мире - что даже те, кто работает, не могут многое себе позволить, - тогда зачем мне стараться?» .
Что это значит
Латвийская ситуация с заключёнными - не приговор и не повод для самодовольства. Сокращение тюремного населения с 10 тысяч до 3500 - объективный результат. Но сохранение высокого коэффициента на фоне этого сокращения говорит о том, что проблема глубже, чем просто «много преступников». Это вопрос о том, кого и за что сажают, как долго держат и что происходит с человеком после выхода. И, как показывают данные, о том, насколько безопасно чувствуют себя в этой системе женщины, дети и те, кто оказался на обочине экономического давления.
Пока профилактика остаётся «ничьей» территорией между ведомствами, а социальные факторы игнорируются в пользу простых цифр, Латвия, вероятно, продолжит занимать места в верхней части неудобных рейтингов - даже если абсолютные числа будут снижаться.
Подпишитесь на нас 
