Топ-100

Как выживают старики? За 8000 пожилых людей надзирают всего четыре человека Минблага. Петравича не видит проблем (4)

Rus.Lsm.lv

В Латвии более 170 пансионатов, где живут более 8000 пожилых людей. С одной стороны, для таких учреждений указаны стандарты качества, но фактически ситуация нередко далека от идеальной, сообщает программа «Запрещенный прием» на LTV.

Даже если бытовое обслуживание налажено, для индивидуальной работы с подопечными, улучшения их качества жизни, даже элементарных прогулок на свежем воздухе персонала не хватает.

Часть домов престарелых в Латвии принадлежит государству — они предназначены для людей с серьезными проблемами здоровья, часть — частные, но большинство — муниципальные. Журналистка «Запрещенного приема» устроилась в принадлежащий Рижской думе центр Gaiļezers. Там острая нехватка работников.

В учреждении в общей сложности около 400 подопечных: с физической инвалидностью, психическими нарушениями. Есть отделение в том числе и для людей с деменцией — 18 человек, днем за ними следят двое сотрудников. Туда примерно на месяц и пришла работать журналистка.

Зарплата — около 500 евро на бумаге в месяц. Это примерно в два раза меньше средней по стране

В муниципальном Gaiļezers полагается бонус от Rīgas satiksme — одна поездка строит 30 центов, можно купить месячный абонемент на все виды транспорта — 16 евро. После испытательного срока — страхование здоровья.

Перед началом работы журналистку спросили, знакома ли она с этическим кодексом — как общаться с клиентами и коллегами. И предупредили — «коллектив женский». Но никаких инструкций, например, на случай, если кто-то будет агрессивным или странно себя поведет, не дали. Как и не проверили, сможет ли 22-летняя девушка справиться с работой.

Ее не познакомили с подопечными — хотя журналистка проводила с ними целый день, а в перспективе могла оставаться и на ночь. Это были незнакомые люди, о которых она не знала ничего — что едят, что нравится, что могут или не могут, каков характер и так далее.

Пациентов 18, это в основном пожилые люди, главным образом мужчины

Трое — в инвалидных колясках, остальные могут ходить. Но дни в большинстве своем все проводят лежа. Живут в комнатах по 2-3. Отделение закрытое — значит, время визитов ограничено. Наружные двери открываются специальным чипом, который есть только у сотрудников, ведь снаружи человек с деменцией может и заблудиться.

Обязанности сиделки — четыре раза в день принести в комнаты еду, кого-то — покормить, еще 2-3 раза в день сменить подгузники тем шестерым, кто не ходит в туалет. Смена — 12 часов.

Моет подопечных специальная сотрудница, каждого — раз в неделю. Отдельно приходит сестра, которая раздает лекарства. На 18 человек днем — две сиделки, ночью — одна.

Питание, сообщает LTV, раздают по графику, однако требования гигиены не соблюдаются: иногда блюда — к примеру, котлеты — кладут на тарелку руками, без перчаток. Их вообще при раздаче еды редко используют. При этом в отделении нередко звучит слово «понос». И в этом случае сиделка должна стирать одежду сама — руками.

У некоторых подопечных — специальная диета. Например, одного человека недавно привезли из больницы, у него были проблемы с легкими. Требовалось его укладывать в кровати особым образом, а также следить, сколько жидкости он выпил за день. И если первое соблюдали, то данные по последнему записывали вечером в специальную таблицу так, чтобы в сумме получилось нужное количество.

В отделении лежат в основном мужчины, многим хочется курить. Делать это внутри нельзя, желающих сиделки выпускают наружу — обычно после еды. Некоторые некурящие также хотят на улицу, что им позволяют — но не все сразу возвращаются. Журналистка стала свидетелем того, что один мужчина на инвалидной коляске исчез после завтрака, а к концу ее смены не вернулся. Сиделка рассказала, что он отправляется к магазину Sky попрошайничать. Один раз ему подали сладкое, которым он охотно поделился с сотрудницами. Они, конечно, от угощения отказались.

Другой подопечный — также на инвалидной коляске — два раза убегал, садился на автобус и уезжал в Кенгарагс, где жила мать.

Некоторые уходят в ближайший магазин и возвращаются навеселе — в отделении это также никого не удивляет.

— Вот, этот Янка не пьет… Он может выйти с Валеркой в магазин, зимой, летом, весной — идет. Но сам не пьет. Это у него большой плюс. Генка тоже пьет, потом у него эпилепсия. Потом он писает в кровать. Вот, такие у нас мальчики, — говорит одна из сотрудниц.

— Может, не нужно позволять им пить?

— А, не позволять. Они могут выйти… В двери сами… Нет, пусть пьют. Так, если подумать, что им еще делать. Ну, что. Если он хочет, чуточку, ну, можно, но чуточку. Ну.

 

При этом летом никаких организованных прогулок у этих людей нет. А проветривание не входит в список обязанностей персонала — они остаются на усмотрение сиделки. По наблюдениями журналистки, сотрудницы поощряют пассивность в подопечных, говоря, что лучше не ходить, но отдохнуть, посидеть. Некоторым везет — приходит родственник и выводит на свежий воздух.

В отделении не видно массажистов, физиотерапевтов, не проводят занятий по физкультуре на этаже (это обещали другой журналистке, в рамках эксперимента пришедшей поинтересоваться о возможности поселить в центр родственницу). Есть вроде бы кружки и тренажерный зал, но журналистке об этом никто не рассказал — ни соцработник, ни коллеги. Об этом она узнала на доске с информацией.

Журналистка поинтересовалась, кто же водит на кружки, но никто толком не мог ответить. Однажды она проводила одного из подопечных за пределы отделения поиграть в настольные игры, но ни разу не видела, чтобы кто-то из сиделок делал что-то подобное.

Однако подопечные ничем не интересуются, хотя, указывает LTV, обвинять сотрудников нельзя — видны недостатки управления и, возможно, всей системы опеки. Например, больным деменцией стоило бы больше двигаться, но в ежедневных отчетах о них надо написать, ел/не ел, был ли в туалете, чистил ли зубы и так далее. Нет ничего о свободном времени, только вопрос о прогулке — по коридору или на свежем воздухе.

Не хватает человечности, индивидуального подхода, отношения к подопечным как к личности

После окончания эксперимента журналисты LTV уже официально пришли в Gaiļezers поговорить с директором Алдисом Вирбулисом и главой Отдела социальной работы Иевой Дортане. Оказалось, что, во-первых, отделение, где работала журналистка, не полностью, а частично закрытое. А во-вторых, интересы подопечных принимают во внимание, планированием их активности занимается социальный работник.

«Клиентов мотивируют работники, которые знают их интересы — социальные работники, социальные реабилитологи. И они это узнают уже впервые встретившись с клиентом, когда он поступает, а также позже, когда приходят к нему. И, скажем, если этот клиент, например, из отделения с присмотром, то, например, чтобы идти на канистерапию (общение с собаками) или физиотерапию, надо сказать сиделке, что его требуется вести — ну, скажем, в понедельник, среду, четверг. Ведет сиделка», — рассказала Дортане.

«С этим выведением наружу… они готовы идти, но, когда надо идти, одеваться, они больше не хотят это делать», — добавил Вирбулис.

По словам Дортане, согласно разработанной Рижской думой модели, соцработник приходит к клиенту дважды в месяц. На 400 клиентов — 4 сотрудника. У них есть и другие обязанности — работа с паспортами, пенсиями, документами, они заняты в процессе реабилитации, ведут вечера отдыха, кулинарные занятия. У них есть возможность подойти к человеку и спросить, все ли в порядке — но нет времени сидеть рядом и уговаривать выйти на прогулку.

Соцработник приходит дважды в месяц, сиделка заниматеся только обслуживанием — и люди оставлены один на один со старостью.

«Это самое слабое место, и я хотела бы воспользоваться возможностью и призвать общество. Мы радуемся, что нас вспоминают на Рождество подарками. Спасибо! Но, может быть, призвать людей, которые заботятся о стариках… подумать о том, что, может быть, есть возможность найти время раз в неделю стать волонтерами в нашем учреждении и прийти к нам. Мы открыты к сотрудничеству… потому что действительно наше слабое место. Скажем, времени на индивидуальную работу у нас нет»

Журналистка отмечает, что в основном забота о пожилых в центре — на хорошем уровне: все накормлены, вымыты. Но они просто существуют, а не радуются жизни.

LTV подчеркивает, что ничего плохого не могла сказать о персонале — кто-то, возможно, поверхностный, кто-то более старательный, но отношение — толерантное, никаких признаков выгорания.

Надзором за более чем 800 такими учреждениями занимается только 4 человека во всем Министерстве благосостояния

«Нет! Кофе не будет! Будет утром постель сухая — будет тебе кофе!» — съемка скрытой камерой показывает, как бранит подопечных сотрудница центра.

После передачи «Запрещенный прием» (показанной 27 января) о положении стариков в пансионатах и отношении к ним персонала вопиющие факты в Ēzerkrasti обсудили в Министерстве благосостояния.

Министр Петравича увиденное в сюжете LTV обещает не только обсудить с руководителями подведомственных Минблагу центров опеки, но и направить письма в самоуправления, которым такие учреждения принадлежат.

«Обязательно сотрудники должны сообщать, если происходят такие случаи, и они об этом знают — даже если не хватает работников, об этом надо сообщать руководству, нельзя молчать. У министерства есть департамент контроля, четыре человека, которые надзирают за 800 поставщиками услуги. Так что мощность очень мала. В принципе, работают на основании жалоб», — сказала глава Минблага.

«Я была в Ēzerkrasti , мне, правда, никто не жаловался, что было вот такое отношение, как было видно в сюжете», — пояснила министр благосостояния Рамона Петравича.

Одна из сотрудниц, фигурировавшая в эпизоде, подала заявление об уходе.

«Обсудили недостатки с сиделками, и мнение коллектива также было учтено. Остальные сиделки высказали свое мнение, и сегодня одна написала заявление», — сообщила директор центра Ēzerkrasti Валентина Мальцане.

Система надзора буксует

Ни сотрудники, ни получатели услуг не готовы активно вступаться за права клиентов, жаловаться. В прошлом году служба контроля провела 70 проверок. Самые частые упущения, что были констатированы, связаны с обеспечением процесса ухода, конфиденциальностью, организацией труда, и с безопасностью клиентов тоже. За той частью, что касается заботы о здоровье пожилых людей, следит Инспекция здоровья. Близкие клиентов пансионатов жалуются в инспекцию на уход за лежачими людьми и сомневаются, дают ли пациентам лекарства, качественно ли за ними ухаживают. Четверть жалоб признаны обоснованными.

«За медикаментами немного легче проследить. Что до приема пищи, питья — тут труднее, зачастую это зависит от того, насколько добросовестен этот конкретный сотрудник при выполнении своих обязанностей”, — говорит Андрис Зивертс, завотделом Минздрава по контролю качества здравоохранения.

Число жалоб растет, но в прошлом году их поступило всего около 40 — при почти 8000 клиентов центров социальной опеки. Большинство обитателей пансионатов — 7313 — взрослые. В этом году проверка ухода за клиентами в этих учреждениях станет одним из приоритетов в работе Инспекции здоровья.

 

  1. Это далеко не Германия и не Англия с их домами престарелых. Найдите в интернете. Там люди живут полноценной жизнью, а здесь доживают.И это позор страны – за такую работу – ниже минимума ?Сволочное отношение что к старикам, что к работникам ! Ничего в стране нормально не выстроено- только регулярные огромные ни за что зарплаты таким вот Петравичам !

  2. Те деньги которые они сами себе (на содержание партий и дептатов(дармоедов) направили бы на зарплату соцработников и было бы не 8 чел. на 800 больных, а 80. При такой зарплате могут работать там только святые люди! Эти дермо_
    депутаты думают, что они будут вечно молдыми?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

В мире

Латвия

ЧП

Бизнес

Культура

Mixer

Зеленая Лампа

Спорт