Читайте нас также
Известный рекламщик Эрик Стендзениекс полгода назад говорил, что не советует Шлесерсу возвращаться в политику, и никогда не сможет работать с «Центром Согласия». Теперь же – делает рекламную кампанию и Шлесерсу, и ЦС. Об этом Стендзениекс рассказал в интервью газете Бизнес&Балтия, сообщают Vesti.lv.
**– О Шлесерсе и спросе на альфа-самцов – что изменилось?**
– У бородатого мужика на небесах – своеобразное чувство юмора. И то, что год назад казалось немыслимо, сейчас стало очень реально. Пойдем по порядку.
В конце сентября мы собрались вместе с Эдгаром Шинсом и застройщиками – поговорить на тему закрытия программы инвестиционных видов на жительство. Конечно, пришел и Айнар – это же было его детище. Не знаю, какие у него там бизнес-интересы, но фактически это он собрал отрасль вместе, и организовал рекламную кампанию. После этого многое латыши поняли, что сюда едут не крепкие лысые мужички в кожаных куртках, а интеллигентные обеспеченные люди – бизнесмены, представители культуры… И для меня стало открытием, что Айнара, который высунул голову в той кампании, СМИ не размазали по стенке.
Второе событие – обрушение Maxima. Эффект бабочки: один болт лопнул – погибли люди – и полетели все. Домбровский ушел, правительство пало, личностей в политике нет. Единственный потенциальный лидер, Ингуна Судраба, созвала пресс-конференцию, и на словах «я готова взять на себя руководство» – упала в обморок.
А потом начался Майдан. До войны еще было далеко. В декабре Айнар меня позвал поговорить: может, пришло время для национального примирения?
**– То есть Шлесерс после Майдана задумался о своих перспективах?**
– Да, он почувствовал момент. Что те слова, с которыми он вошел в политику в 1998 году – «объединять, а не разделять» – вдруг обрели новый смысл. Все это открыло глаза: ну нельзя держать половину населения вдали от власти, не разговаривать с ними, иметь разные информационные пространства, и делать вид, что ничего страшного не происходит.
**– Получается, как рекламщик, вы заинтересованы, чтобы ситуация на Украине осталась горячей хотя бы до выборов в Сейм – иначе посыл может не сработать.**
– Не думаю, что ситуация там утихнет так быстро. Каждое поколение должно если не пережить войну, но прочувствовать, что такое может реально случиться и с нами. Иначе люди офигевают, теряют нюх. Тут уже неважно, чем все закончится – каждый понял, что мы можем быть следующие. Слабое государство, которым руководят дураки, не может продержаться долго.
Сейчас мы говорим: русские танки на рижских улицах – что за абсурд. Но к 2020 году, если мы будем продолжать друг с другом драться, – все может случиться. Ради страны с населением в 2 миллиона никакая нация не начнет третью мировую войну. А Путин – он же псих. Он не остановится.
**– И все-таки: нет сомнений, что эта ваша карта через полгода, когда пройдет шок, может и не сыграть?**
– Я скорее боюсь, что события там будут развиваться в таком темпе, и так плохо, что упоминать Украину будет просто нельзя, по этическим соображениям. Например, никто не идет в сейм в темой холокоста – табу.
Если Айнар или «Центр согласия» – все равно, – получат достаточно голосов, это гарантия, что войны между русскими и латышами в Латвии не будет.
**– Для вас идеальная коалиция в будущем Сейме – «Центр согласия» и Шлесерс?**
– Да. И еще «зеленые крестьяне». А «Единство» пусть думает. На последних муниципальных выборах я не понял, что они хотели сказать, и почему вдруг стали самыми главными националами.
**– «Согласию» последние клипы случайно не вы делали? А то выглядит очень похоже на ролик Шлесерса…**
- Я делал! И буду делать!
**– Полгода назад вы говорили, что папа-легионер бы такого не понял, и поэтому вы на ЦС работать не будете никогда. Перед папой не стыдно?**
– Не стыдно. Папа должен будет меня понять. Если мы, латыши и русские, могли бы и дальше танцевать друг с другом в таком ироническом тоне, без угроз, что случится что-то плохое, – ну, окей. Но то, что происходит на Украине – это ведь какие-то 500 километров от наших границ. И ну его нафиг. Лучше пусть я буду плохим сыном для отца, чем буду смотреть, как тут может начаться война.
