Я бежала по летней Риге. Как сейчас помню - ужасно торопилась, чертыхалась на булыжники, которые обдирали мне каблуки, но все равно ускоряла шаг. И вдруг услышала, как за мной пристроилась компания пьяных и крайне веселых иностранцев. Архаровцы пили баночное пиво, громко отпускали сальные шуточки и тщетно привлекали мое внимание. Апогеем «ухаживаний» стал кусочек попкорна, пущенный мне в спину.
И я обернулась. Кажется, налитые кровью глаза и бешенство, которое я и не пыталась скрыть, напугали даже видавших виды юбочников. Я что-то много и громко говорила, доходчиво объяснила, куда им всем нужно сходить и задала риторический вопрос: «А не потренироваться ли вам в обольщении на своих собственных девушках?!» Если бы я родилась мужчиной, в тот день разгорелся бы международный скандал, украсив страницы прессы заголовками: «Интриги, скандалы, расследования! Рижский парень избил туристов!»
Но я - девушка, и все, чем я могла себя защитить, - словесная баталия. Чуть позже я остыла, и у меня впервые открылись глаза. Я увидела свой родной город - уютную Старую Ригу, камерные кафешки, атмосферные скверики, любимую набережную - в ином свете.
Толпы туристов громко ржут, швыряют мусор, гадят на памятники и лапают наших девушек, словно мы - страна третьего мира. Меня штрафуют за то, что одно колесо машины попало на газон, а их окружают негласной защитой и они, неприкосновенные, наглые, оборзевшие, устраивают в моем городе свои порядки. И порядки эти - разгул беспредела и убожества.
А потом я взглянула на девчонок. Короткие юбчонки, вызывающее декольте, манерность, неуклюжее кокетство и двусмысленные улыбочки - включаются все возможные женские рычаги соблазнения, чтобы оказаться в дешевом мотельном номере с очередным «англиком».
Никогда бы не подумала, что секс с приезжим никчемышем круче лишь потому, что он не говорит по-русски. А сюда ведь едет «второй сорт»: нищие чернорабочие, которые гонятся за дешевой выпивкой и бесплатными школьницами. И то, что юные красавицы так легко падают в их объятия, вызывает неподдельный ужас.
Я перестала ходить в кафе и рестораны Старого Города, перейдя на заведения в более цивилизованном «посольском» районе. Избегаю вечернего променада по берегу Даугавы, заменив прогулки чашкой кофе на Андрейсале. Лишь услышав английскую речь в пабе или барчике - разворачиваюсь и ищу другое место.
Не могу понять только одного: почему подрастающее поколение не делает так же? Откуда эта розовая фантазия о том, что загулявший Джонни непременно женится и увезет в свою загородную виллу? Или сейчас стало неким трендом просто «клеить» приезжих и ставить в свой блокнотик галочку «Michael. 28 years. Checked!»?
Или это попытка почувствовать себя взрослой и взахлеб рассказывать подружкам о своих приключениях во время уик-энда? Почему из всех возможных вариантов не рассматривается лишь один - это унизительно и пошло? Увы, едва попав в поле зрения громкоголосых гостей из Туманного Альбиона, я нутром чувствую, как меня записывают в разряд доступного мяса. Ведь именно так они воспринимают весь, без исключения, прекрасный пол Риги в возрасте от 15 лет.
И выходит на сцену жизни в темпе аллегро какое-то странное общество двойной морали. Красотки набивают себе цену, требуют подарков, цветов, красивых признаний от местных молодых людей, но тут же расстегивают блузку и бегут, размахивая лифчиками, как только приземляется самолет из Лондона.
Впрочем, если Ригу решили сделать копией Амстердама, а нас забыли предупредить, остается лишь смириться. А вот если родителям наплевать на своих детей и они могут покойно наблюдать, как их кровинушки ублажают залетных туристов, то мне бесконечно страшно за свою дочь в этой стране. Уже сейчас, в собственном доме, в глазах иностранцев, мы все - продажные женщины, что же будет лет через двадцать?!
