Дирижер Айнар Рубикис: «У тебя есть 15 минут, чтобы войти в стеклянный купол…»

О «Русалке» в Большом,  «Мессе» в Новосибирске и  «Носе»  Шостаковича в Берлине

В Риге Айнара Рубикиса можно встретить нечасто. Он очень талантлив и востребован в разных театрах мира. В 2018 году Айнар стал главным дирижером и музыкальным руководителем берлинской Komische Oper, театре с очень интересной историей.  И теперь более шести месяцев в году он проводит в Берлине. Но успевает заниматься и другими проектами в Латвии и разных странах. Весной этого года Рубикис, например, поставил в Большом театре оперу Дворжака «Русалка», чему он очень рад, так как это была первая постановка «Русалки» в знаменитом театре. Об этом и многом другом известный дирижер рассказал в интервью на радио Baltkom.

«У меня в Берлине  180 рабочих дней в году и шесть рабочих дней в неделю, — рассказал Айнар, — но я стараюсь использовать разные поводы, чтобы приехать домой — и по делам, и увидеться с Резией (актриса театра «Dailes» Резия Калниня – жена Айнара Рубикиса). Когда  уезжаю из Берлина, стараюсь, конечно, держать руку на пульсе. Все время на связи с коллегами».

На этот раз он приехал в Ригу поработать в жюри 6-го Международного конкурса дирижеров-хоровиков, который проходит в Латвийской Музыкальной академии им. Я. Витола. «Я сам когда-то был участником этого конкурса. А начинал его мой профессор Янис Линденбергс, которого сейчас уже нет с нами. Так что для меня это дань памяти о нем. Финал уже с оркестром пройдет в Большой ауле Латвийского университета. Среди участников — 17 конкурсантов из 14 стран».

Новый поворот — стать самым главным по музыке в берлинском театре — для самого Айнара был неожиданным.

«Это стало сюрпризом и для меня самого. Я в то время работал в Базеле и в Латвийской Опере репетировал «Онегина», и вдруг мне позвонила моя менеджер и сказала, что в Komische Oper надо заместить дирижера тоже на «Евгении Онегине». Мне сказали даты, но последняя совпала с моей рижской репетицией. Выручил меня тогда коллега — Янис Лиепиньш (он сейчас тоже работает в Германии), согласился заменить меня в Риге в тот день. И я полетел в Берлин. Было два дня хороших репетиций с солистами, а вот с оркестром получилось поработать только 1,5 часа. Для «Онегина» это слишком мало. Такая, в общем, экстремальная ситуация была. Но спектакль прошел отлично, мы нашли хороший контакт с оркестром и солистами».

А дальше было так. Рассказывая, Айнар Рубикис улыбается:

«После спектакля я первым делом бегу в гримерку – поменять мокрую рубашку, чтобы не простудить спину. 80 процентов дирижеров имеют проблемы со спиной, и я в том числе. И вот когда я уже начал переодеваться и стоял в одной рубашке, в мои двери очень громко постучали. Это был интендант Барри Коски, главный человек в театре, который просто истерично закричал: «Тебе нужна работа?» Я посмотрел на него, потом посмотрел на себя и ответил: «Вообще-то да. Но можно мне сначала одеться?» (смеется). Вот так это началось. Через некоторое время за меня проголосовал оркестр. Это такая старая традиция, примерно 70-80 процентов оркестров мира голосуют, высказывая доверие дирижеру. И потом, когда я был в Чикаго, позвонил Барри и сказал: «Заключаем контракт».

Фото со страницы Айнара Рубикиса в сети Facebook.

Взялся за «Нос» Шостаковича

Первой постановкой в Берлине, еще до официального вступления на пост главного дирижера, у Айнара стал «Нос» Шостаковича. Сложнейшая опера – там и авангард, и гротеск, и гоголевские цитаты из разных произведений. Необычная музыка, необычное либретто. Рубикис  очень рад, что первой его работой в театре стала именно эта опера:

«Когда я взялся за «Нос», то был поражен, как этот композитор в начале своего пути (а это одна из первых опер Шостаковича) сумел вложить туда все мотивы своего будущего творчества. Там есть и камерная музыка, и симфония, и лейтмотивы из песен — это поразительно. Она недлинная, всего полтора часа. Но все очень быстро меняется, и надо быстро реагировать не только дирижеру, но и оркестру, и певцам.
Я рад, что работал над «Носом» вместе с интендантом — Барри Коски. Сразу начал учиться у него, как нужно с людьми работать.

Айнар Рубикис общается с оркестром на немецком – это рабочий язык. Но считает, что ему еще надо язык полировать и полировать. «Бывает трудно. Но если нужно какую-то поэзию, характер музыки передать, говорю по-английски».

«Музыканты часто дискутируют про темпы в музыке. Что означает «аллегро»? Для нас быстро это -космический шаттл. А для Моцарта что было быстрым? Лошадь. Получается огромная разница скоростей. Вот и идут дискуссии, какой это темп – быстрый или медленный. Часто музыкантам приходится выбирать, по какой шкале идти – по современной или аутентичной. Для современного человека те скорости слишком медленные.

Дирижер Марис Янсонс как-то сказал, что если бы Тосканини был жив и работал с оркестром, его бы выгнали оттуда через минуту. Потому что, к сожалению, мы накрутили слишком быстрый темп во времени. И это не только музыки касается. Время у нас же то же самое, что было и в 15-18 столетиях. Мы сами его убыстрили.

Например, мобильные телефоны. Раньше нужно было идти в телефонную будку, у многих не было телефонов дома, но у всех было время встречаться и общаться. Сегодня это  редко происходит, и этого не хватает. Или самолет — прекрасное изобретение. Ты можешь за 8 часов прилететь в Америку. Гайдн ехал 2,5 недели из Парижа до Лондона на лошадях и написал пять симфоний. А сегодня надо на коленях умолять композитора, чтобы он закончил свое 20-минутное произведение. Мы создали вещи, которые не увеличивают время, а создают его дефицит.

Чем отличаются  музыканты в оркестрах разных стран?

«Очень сильно отличаются. В каждой стране есть какие-то свои традиции. Как говорят, чтобы создать идеальный оркестр, нужно взять струнников из России, где есть сильная струнная школа. «Медь» — из Америки, где развиты традиции диксилендов, регтаймов. А духовиков — из Франции, где это очень развито. Какая-то правда в этом, конечно, есть, — улыбается Айнар. — В работе с музыкантами разных стран, чувствуешь не только различия в традициях, но и влияние климата.

Например, Новосибирск. Там живут сибиряки – твердые, прямые по характеру, которые сразу говорят все, что считают нужным. А в Японии или в Гонконге очень трудно попасть в этот «стеклянный купол»: приходишь в оркестр, где все звучит идеально, но нет того, ради чего эта музыка написана. И есть у тебя первые 10-15 минут, чтобы войти в этот купол, разбить стеночку».

«Если ты не найдешь эти ключи,  не разобьешь стекло, то все бесполезно. Это мистика какая-то».

Большой Театр. Премьера «Русалки». Фото со страницы А. Рубикиса в сети Facebook.

«Русалка» в Большом

В марте 2019 года Рубикис ставил оперу Дворжака «Русалка» в Большом театре.

«Я был в восторге от того, что Большой театр доверил мне сделать оперу с начала до конца. Это было почетно, потому что «Русалка» была поставлена впервые. Я был очень раз, что вся команда, которая со мной 3,5 года работала в Новосибирске (Рубикис был главным дирижером Новосибирского театра Оперы и балета в 2012-2015 годах), встретилась в Большом театре.

Поскольку ставили впервые, мы старались избегать купюр. Опера получилась длинной – 3,5 часа, два антракта. Это довольно трудный спектакль. Он идет на чешском языке. Режиссером я пригласил Тимофея Кулябина, с которым мы сотрудничали в Новосибирске. Я считаю что он делает свои спектакли понятными для современного человека. Я видел его «Онегина» и был просто поражен. Даже в антракте вышел из театра, позвонил Резии и сказал: «Знаешь, театр еще жив». То, что он сотворил с Пушкиным, это не пересказать.

То же и с «Русалкой». Первый акт происходит в лесу, там водопад, все, как у Дворжака написано… Второй акт – совсем другой спектакль. Замок, свадьба. А третий – это уже новый уровень. В больничной палате лежит девушка, за окном идет дождь. Она в коме, и видит все эти видения об идеальном мире любви». Очень интересная работа получилась».

В новосибирском театре Рубикис поставил также «Мессу» Бернстайна, которая получила 12 номинаций на «Золотую маску». И сам получил номинацию как лучший дирижер.

«Я долго искал, что поставить, целый год старался почувствовать, чем живут театр, балет, опера. «Месса» пришла как молния. Здесь можно было слить все вместе — весь театр. Это 200 человек на сцене. Танцоры, певцы, оркестр — я хотел всех перемешать, сломать стеночки. И это произошло. Когда я задумал эту постановку, понимал, что только один человек может это поставить – Резия. И оказался прав».

Резия Калниня тоже была номинирована на «Золотую маску».

С чего начинает дирижер

«Вы спрашиваете, как я настраиваю руки?» Все идет инстинктивно. Я начинаю с белого листа. Беру партитуру и сижу над ней. Иногда хожу мимо и перелистываю, поглядываю. Это как бы налаживание отношений с партитурой. Потом начинается работа над деталями. Нужно понять, что есть эта музыка для меня. Что она мне даст. И что я ей дам».

Беседовала Рита Трошкина.

 

Что послушать? Например, это. «Меланхолический вальс» Эмиля Дарзиня, включенный в латвийский Канон культуры. Дирижирует Айнар Рубикис.

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

В мире

Латвия

ЧП

Бизнес

Культура

Mixer

Зеленая Лампа

Спорт