Подпишитесь на нас 
В «Рижской бирже» до 3 января проходит выставка «Рог изобилия. Коллекция музея». Интересно, что тему экспозиции кураторам подсказал декор самого здания - фасад Биржи украшен скульптурной лепниной с рогами изобилия, которые в купеческие времена символизировали исключительно толщину кошелька. Кураторы ловко подхватили этот символ и объявили рогом изобилия сам музейный архив. Дескать, посмотреть на все сокровища одновременно зритель все равно не может, поэтому мы вытащим на свет случайную (или не очень) часть предметов и заставим вас порассуждать о вечном.
Архитектор Лива Крейслере оформила этот эксперимент в концепцию «музея в музее», возведя прямо в Большом зале лаконичный павильон. Его нейтральные серые стены красиво контрастируют с темно-бордовым фоном классической галереи, а аннотации разрешено брать прямо в руки. Концепция тут простая: если снаружи здание Биржи давит на зрителя величием, то внутри павильона в павильоне кипит живой публичный форум. Впрочем, на новую выставку можно посмотреть – как на попытку «продать» гостям инвентаризацию.
Читайте нас также
Впрочем, сам винегрет из экспонатов собран с лихим азартом. Где ещё в одном пространстве столкнутся советские атлеты с полотна Александра Дейнеки, бушующие волны Айвазовского и мистические пики Рериха? Но самый сильный эмоциональный контраст поджидает у витрин с авангардом: в 1921 году художник Сергей Чехонин взял белоснежную чашку дореволюционного Императорского завода и вывел на ней черной тушью «В пользу Голодающих». Так предмет изысканного сервиза за секунду превратился в громкий рупор эпохи, манифест и инструмент спасения людей. Правда, такой подход уже тогда был не нов. Вспомнить хотя бы скандальный «Фонтан» Дюшана. Последний выдернул предмет из контекста туалетной комнаты и поместил в контекст галереи, доказав, что искусством делает вещь не мастерство руки, а концептуальный жест и мысль. У Чехонина жест тоже концептуален, но вектор обратный: он берет музейный раритет и возвращает его в жёстокую реальность улицы и голода. Автор уникален тем, что соединил высокий дизайн (фарфор ручной росписи) с функцией плаката, опередив концептуализм и политический арт-дизайн XX века.
Кураторы не упустили шанс пройтись и по европоцентризму эпохи Просвещения. В мейсенской пластике 1745 года прослеживается забавная картина: Европу авторы щедро наделили символами науки, доспехами и регалиями власти, тогда как Азию, Африку и Америку показали исключительно через призму доступной тогда экзотики - с верблюдами, аллигаторами и перьями.
А за философией баланса отправляйтесь к индийскому текстилю Каламкари. Там трио богов - Ганеша, Лакшми и Сарасвати - ненавязчиво напоминает: один материальный достаток без мозгов и силы духа превращает жизнь в пустышку.
Отдохнуть от этого калейдоскопа предлагается на массивных дубовых скамьях, которые в 1920-х годах первый директор музея Буркардс Дзенис заказал для Рижского замка. Они служат посетителям уже целое столетие, ненавязчиво намекая, что самый надежный экспонат - тот, на котором можно просто посидеть.
Соединить архивные предметы с острыми вопросами к самому музею - ход вполне в духе времени. Тем более что к разговору привлекли авторов латвийского философского журнала Tvērums, подготовивших вместе с историками и теологами специальное выставочное издание. Получилась ли из этого революция в искусствоведении? Едва ли. Но как дополнительный повод сходить в музей и посмотреть, чем богат местный подвал и много ли там настоящих сокровищ, - сработано вполне убедительно.
