Переводчица «Одиссеи» Эмили Уилсон продолжает публичный спор с новой экранизацией Кристофера Нолана. В колонке для The Atlantic она вновь назвала фильм эффектным, но лишённым эмоциональной и этической глубины.
Уилсон - профессор классических исследований Пенсильванского университета и автор известного английского перевода «Одиссеи», вышедшего в 2017 году. Её работа, как сообщалось, была одним из источников, к которым обращался Нолан при подготовке фильма.
Читайте нас также
Ранее в рецензии для London Review of Books она уже назвала сценарий картины «ужасным» и заявила, что ей было бы стыдно написать хотя бы часть такого текста. Теперь исследовательница подробнее объяснила, что именно считает главной проблемой фильма.
«Камера говорит не то, что сценарий»
Один из центральных мотивов картины - так называемый «закон Зевса», то есть обязанность принимать чужеземцев и путников с гостеприимством. В фильме троянский конь показан как грубое нарушение этого принципа: подарок оказывается оружием, а Одиссей - гостем, который отвечает обманом.
Уилсон считает такую трактовку натянутой. По её словам, троянцы и греки к этому моменту уже десять лет находятся в состоянии войны, поэтому отношения хозяина и гостя здесь практически неприменимы. Если фильм хочет осудить саму войну, утверждает она, логичнее было бы говорить о решении начать вторжение, а не представлять троянского коня главным моральным переломом.
Главное противоречие, по мнению переводчицы, заключается в разрыве между словами и изображением.
Сценарий постоянно говорит о сострадании и ценности человеческой жизни, но камера Нолана гораздо сильнее увлечена механизмами, масштабами и движением огромных объектов. Зрителю долго показывают, как тащат коня, как работают ворота Трои, как рушатся и горят здания, тогда как человеческие реакции остаются на втором плане.
«Сценарий громко заявляет, что важны люди, а камера показывает, что важнее всего механическая задача перемещения объектов в пространстве», - пишет Уилсон.
«Фильм сам стал троянским конём»
Уилсон сравнила картину с троянским конём: внешне она говорит о доброте, гостеприимстве и сострадании, но внутри, по её мнению, скрывает совсем другую систему ценностей - зрелищность, техническое совершенство и масштаб.
Она считает, что в эпоху ненависти и дезинформации искусству недостаточно создавать убедительные иллюзии. Оно должно честно показывать цену жестокости и необходимость сострадания.
Именно этого, по её оценке, фильм Нолана не делает. В нём нет убедительного разговора о войне, памяти, времени, возвращении домой и о том, как подвиг одного героя меняет жизни всех окружающих.
Зрители с критикой не согласны
Резкость Уилсон не помешала фильму стать одним из крупнейших хитов года. За первые три недели «Одиссея» собрала около 922 миллионов долларов по всему миру, а зрители поставили ей оценку A по системе CinemaScore.
С критикой переводчицы не согласилась и писательница Джойс Кэрол Оутс. Она упрекнула Уилсон в чрезмерно агрессивном тоне и заявила, что спорить с чужой интерпретацией классического текста можно было бы уважительнее.
Таким образом, вокруг «Одиссеи» развернулся уже не просто спор о качестве экранизации. Это дискуссия о том, что важнее в большом историческом кино: зрелище и техническое мастерство или психологическая и нравственная сложность оригинального текста.
