В 1866 году на культурную арену Риги выходит член городской комиссии Август Генрих Холландер. Именно под его патронажем в стенах Реального училища открывается городская картинная галерея. Событие в жизни нашей столицы важное. Это стало серьезным шагом к созданию действительно настоящего художественного музея. Но пока до этого знакового момента ещё далеко. Даже на вторую половину 19 века у искусства в Риге своего дома нет, и оно кочует туда-сюда.
Например, на конец 18 века большинство достойных работ находилось в частной коллекции потомственного аптекаря и мецената Фон Химзеля. И после его смерти, собранные им работы разместили в музее его имени – музее Химзеля. И вы хорошо знаете это здание – сейчас это здание Музея истории Риги и мореходства.
Читайте нас также
И только затем появляется уже известная нам картинная галерея в Реальном училище. И это здание вы тоже отлично знаете – это здание Первой государственной гимназии.
Затем, уже пополненная работами Рижского немецкого общества поощрения художников (было и такое), галерея переезжает в Рижское политехническое училище. И это здание вы тоже хорошо знаете – это главный корпус Латвийского университета на бульваре Райниса. И вдруг подключается даже Большая гильдия! Во второй половине 19 века картинная галерея числится в доме предпринимателя, политика, мецената и старейшины Большой Гильдии Людвига Вильгельма Керковиуса. И это здание на бульваре Калпака, 4 вам тоже хорошо известно – роскошное здание, принадлежащее сейчас Латвийскому университету.
И несмотря на то, что начало 20 века приносит тревоги и волнения в жизнь нашего города, культурная сфера не заброшена. И с одной стороны, как можно думать о прекрасном, когда буквально в воздухе витают революционные настроения и проходят массовые демонстрации фабричных рабочих. С другой стороны, аккурат в этот момент, прямо в сердце Николаевской улицы, Вильгельм Нейман, немецкий историк и искусствовед, живущий в Риге, начинает руководить уникальным проектом – строительством здания уже настоящего и постоянного Латвийского национального художественного музея.
И вы это здание тоже прекрасно знаете, оно и поныне там – это здание в стиле необарокко, собственно, Латвийский национальный художественный музей на улице Вальдемара.
Здание феноменально красивое. Аналогичные внутренние интерьеры прослеживаются в Лувре и парижской опере Гарнье. Конечно, там всё более богатое, масштабное и вычурное, но архитектурное и визуальное совпадении - налицо. Кстати, внешние черты вполне схожи с достаточно большим количеством мировых европейский культурных центров. Это и Музей искусств в Загребе, и Музей изящных искусств в Будапеште, и старое здание национального музея в Праге, и художественно-исторический музей в Вене – те же монументальные фасады, скульптурный декор, парадная симметрия, купольная композиция, некий такой дворцовый характер экстерьера.
Эти совпадения, конечно, не случайны. И, конечно, архитекторы нашего музея не копировали буквально все формы. Это лишь отголосок единой архитектурной и культурной системы конца 19 и начала 20 веков, когда в Европе начинается, как бы сейчас сказали «тренд» - музей равно храм культуры. И достичь этот эффект можно только величием и масштабом. Так большинство архитекторов и увлекаются некоторой эклектикой и стилем известного уже нам необарокко.
На начало 20 века Рига - экономический развитый и вполне себе европейский город. Ну а назвался груздем, полезай в кузов, в общем, соответствуй. Поэтому зданиеЛатвийского национального художественного музея должно было быть вписано в общую геометрию города, и являться частью общеевропейского культурного пространства.
Музей построили с феноменальной скоростью. Фундамент заложили в 1903 году, а уже в 1905 году музей открыл свои двери. И первым директором становится Вильгельм Нейман. Сам руководил стройкой, сам и руководил тем, что построил. И на тот момент в музейных коллекциях доминируют, конечно, работы западноевропейских художников, которые иногда дополняются временными выставками.
Такой достойный пост Нейману достался совершенно не случайно. И не только потому, что он – немец. Он был доцентом того самого Рижского политехнического училища, получил диплом доктора искусств и философии в Лейпцигском университете, учился в Рижском политехникуме и в Императорской академии художеств, а также был Динабургским городским архитектором.
Концепцию музея меняет независимость в 1918 году. И тогда главной задачей музея стало изучение национального искусства – не только художества, а вообще культурного наследия.
В 1920 году Неймана на его посту сменяет Вильгельм Пурвитис, художник-пейзажист, один из основоположников латвийской живописи, основатель Латвийской академии художеств и ее первый ректор. Пурвитис прослужил директором музея долгих 25 лет и, пожалуй, считается одним из самых значимых личностей в истории латышского искусства. Именно под его руководством началось активное развитие латвийской коллекции изобразительного искусства. За двадцать лет его правления музейные хранилища увеличилась почти на семьсот работ и почти две трети – это работы латвийских художников. Кроме того, им предоставлялась дополнительная возможность арендовать помещения музея для организации персональных выставок. И за двадцать лет этой возможностью воспользовались почти двести раз.
Кроме того, Пурвитис писал в каком-то своём особенном стиле нечто среднее между импрессионизмом и северным модерном, а параллельно старался добиться разрешения Рижской думы на расширение Латвийского художественного музея. Просил в 1929 году. Просил и в 1939 году. Может быть, и добился бы, если бы все карты не смешала Вторая мировая война. А по факту музей увеличился почти вдвое только в 2015 году, когда мэрия профинансировала ремонт, реконструкцию и перестройку одного из самых ярких зданий столицы. Кстати, это первое в Балтии здание музея, которое строилосьименно под нужды музея и работает именно музеем.
Но вернёмся к нашей истории. Наступают 40-е годы 20-го века. Годы крайне непростые в истории Латвии. Немцы, русские - все смешалось в доме Облонских, и в 1940 году музей не только становится Музеем советского искусства Латвийской ССР, но и государственной собственностью. Директора музея, Вильгема Пурвитиса, понятно, сняли, а художественные коллекции перераспределили – латышское и русское искусство осталось в Латвийском национальном художественном музее, а зарубежное отправилось в Государственный музей западноевропейского искусства. И вы прекрасно знаете это здание – это здание биржи, которое сейчас является структурнымподразделением того же Латвийского национального художественного музея.
В 1941 снова провернулись исторические жернова, Латвии объявляетсясобственностью Германского государства, и музей меняет свое название на немецкий Государственный музей. А потом снова поворот и вот уже начинается наступление советских войск и часть художественной коллекции рижского музея отправляется в Германию. Ещё в 70-е годы некоторые сторожили музея вспоминали события той ночи: как грузовые машины одна за другой отъезжали от входа в музей, гружёные произведениями искусства.
1944 год, конечно, ещё и год массового исхода латышской интеллигенции за границу. В их числе оказывается и Пурвитис. На тот момент его дом и мастерская в Елгаве уже уничтожены, а вместе с имуществом канули в Лету и некоторые его работы. Пурвитис, опасаясь ареста советскими войсками, эмигрирует в Германию, где довольно скоро умирает. Вернётся он на родину очень нескоро. Его прах будет перезахоронен на Лесном кладбище в Риге лишь в 1994.
По официальным музейным исследованиям, сотни его работ, вывезенные в Германию, не были обнаружены и считаются потерянными
А сам музей тем временем живёт. И жить ему в статусе Государственного музея латышского и русского искусства Латвийской ССР целых 20 лет. В середине 60-х годов 20 века снова меняет свое название. Теперь это Художественный музей Латвийской ССР.
Под занавес Советского Союза музей переименовывают в Государственный художественный музей, а в 1995 году он получает свое текущее название - Латвийский национальный художественный музей.
Но в залах музея вы увидите лишь сотую часть всей имеющейся экспозиции – большинство работ хранятся в музейных хранилищах. И это нормальная практика, в этом смысле наш музей ничем не отличается от любых больших музеев по всему миру. Сейчас в галереях можно увидеть искусство Балтии второй половины 18 века и конца 19 века, работы художников-новаторов, полотна в стиле социалистического реализма и многие другие и направления, и жанры.
Ещё до официального открытия в дар Риге свои работы передали Айвазовский и Боголюбов, а потом появились работы Брюлова, Шишкина, Левитана, Саврасова, Сурикова, Репина, но на сегодня часть из них отправилась в хранилище и представляется на временных экспозициях, а часть переехала в здание Рижской биржи.
В мире, конечно, как всегда, бушуют катаклизмы и музей не может на них не реагировать, потому что искусство вообще всегда тонко реагирует на актуальные события. Так было всегда и так всегда и будет.
Но музей по-прежнему стоит в самом сердце Риги и по-прежнему рассказывает нам историю нашего города.
